Страх разведчика

О войне Петр Константинович Большаков рассказывать не любил, а на вопросы о своей службе отвечал сухо: «Служил в пехоте»

Прадед, которого я никогда не видел, вернулся с фронта с двумя орденами и без ноги. Сначала возвращаться не хотел: жена была красавицей-татаркой с раскосыми глазами. Он ходил с диверсионной группой за линию фронта, черта не боялся и брал языков, а жены испугался. Без ноги — зачем нужен дома? Жаловался на боли, скитался по госпиталям.

Жене, тонкой, с черной косой, с пятилетним сыном-первенцем на руках, написали об этом его товарищи. Она поехала, нашла, привела домой, и у них родились еще две дочери. Возвращение домой стало последним боем майора Большакова, начальника разведки 377-й стрелковой дивизии.

Петр Большаков, мой дед

В пригороде Кемерова прадед с сыном — моим дедом — отстроили просторный дом, разбили сад, где много десятилетий спустя у самой большой яблони стоял сетчатый металлический каркас кровати, на котором можно было лежать на покрове из цветных листьев и ждать, пока маленькие мерзлые сибирские яблочки-ранетки упадут тебе в карманы.

Когда яблочки падали, прадеда уже не было. Дом был странным для моего городского начинающего ума, как все дома, не похожие на городские квартиры. И по деревенским меркам он был странным: без большой русской печи, отапливаемый чем-то вроде закрытых каминов, вмонтированных в пазухи комнат.

Сразу за дверями, ведущими во двор (я никогда не писал прежде слова «сени», и теперь это было бы дико), была кухня, которая выполняла и роль гостиной, налево еще одна комната, и за ней «зала», почти полностью — включая стены — покрытая коврами. У монгольской моей бабушки ковры смотрелись к месту.

В закутке за кухней была таинственная лестница, ведущая в чердачную комнату. Туда я поднимался редко, вероятно для того, чтобы не портить волшебство. Там были старые вещи, в чинном порядке стоящие на одиноких шкафах, ключи, вечный перекидной календарь, стеклянные шары, книг почти не было.

Еще одна часть дома стала со временем спальней бабушки. Одноногий разведчик умер в конце 70-х годов, она жила до конца нулевых. Снова тонкая, как в юности, но уже от сухости и пропажи жизненных сил, с ослепшими белыми глазами, беззубым страшным ртом, хрупкими костями, она умерла на постели в доме, который больше полувека назад был построен для ее красоты и счастья.

Теперь уже никого из тех героев нет в живых, только я могу лежать на железном каркасе под яблоней и обо всем этом думать.

Из наградного листа

За время проведенных дивизией боев за населенные пункты Лапкова, Шумки, Дигятина, Фролкина и Кривикова с 3 по 9 августа 1944 года майор Большаков показал себя мужественным и бесстрашным офицером.

Находясь в боевых порядках пехоты, сам лично производил разведку переднего края обороны противника, точно и своевременно докладывал командованию дивизии, под его личным разведывательная рота в районе Кривикова, Дитятино, Пишева — провела 20 разведывательных операций по захвату контрольных пленных и выяснению эшелонирования, обороны и огневой системы противника.

За период с 3 по 9 августа 1944 года под непосредственным руководством майора Большакова разведротой дивизии и разведвзводами стрелковых полков взято в плен 54 немецких солдата и офицера. По точным данным разведгрупп и точной информации командования уничтожено 4 орудия ПТО, 10 минометов, 65 пулеметных точек.

Тов. Большаков в бою за населенный пункт Лапкова Мало-Лаурского района сам лично уничтожил 5 солдат и офицеров противника. В проведенных боях товарищ Большаков тяжело ранен в ногу, которая в настоящее время ампутирована.

Поделиться

© Новая газета, 2016.
Все права защищены