Дядя Боря

Как поисковым инструментом стало редкое отчество — Поликарпович

9 Мая 1945 года, услышав по радио, что война закончилась, моя бабушка Катя надела  белый платочек  и пошла к калитке. Она была абсолютно уверена, что прямо сейчас (а когда ж, если радио уже объявило, что война закончилась?) из-за угла,  с соседней улицы Советской на наш переулок Гоголя, выйдет ее старший сын Боря. Из-за угла появилась почтальонша. Бабушка  на нее никак  не отреагировала. Она смотрела поверх головы маленькой почтальонши: Боря был высокий.

Почтальонша остановилась у нашей калитки. Бабушке она явно мешала ждать Борю, как-то отвлекала. «Чего тебе?» — сердито спросила  бабушка. (Моя бабушка Катя  была казачка, своенравная и своевольная, все должно быть только по ее разумению и больше никак.)

Почтальонша молча протянула похоронку.

Ерошок Борис Поликарпович

А папа мой очень рвался на фронт. Но его не взяли.

«Мне было 15 лет. 1944 год. Я пришел в военкомат и сказал: «Мой отец на фронте. Мой брат на фронте. А я дома сижу… Возьмите меня». Но ему сказали: «Ты еще совсем молод. Иди учись и работай».

Папа пошел на рыбозавод. Устроился матросом 9-го дивизиона военизированного флота, на мотобот  № 39. В ночь с 7 на 8 марта 1945 года этот мотобот затонул в Керченском проливе. Мотобот вытащили и отремонтировали.

9 Мая  папа рано утром пришел из рейса.

«Часов в десять по радио объявили: День Победы! А через полчаса пришла похоронка на Борю».

Бабушка так никогда и не смирилась ни с самим фактом гибели Бори, ни с тем, что похоронка на него пришла после известия о Победе.  

Каждый год 9 Мая  раздавала всем много, очень много конфет и говорила: «Помяните Борю».

Религиозной  не была,  и хотя икона в правом углу висела, в церковь не ходила и  не молилась.

Единственной ее связью с Богом был Боря, которого она сорок лет поминала, до  своей смерти. И именно 9  Мая. Ни в день его рождения. Ни в день смерти.

Так для меня  с детства День Победы стал поминальным днем.

Бабушка говорила, что  в похоронке было написано:  дядя Боря умер  в госпитале от ран. В январе 1945 года. В Польше. Помню, она говорила, это был Краков.

Теперь вот  виню себя, почему  никогда  не просила показать мне ту похоронку? Почему не переписала ее для себя и почему не начала активные поиски могилы дяди Бори, пока бабушка Катя и дедушка Поликарп были живы?

∗ ∗ ∗

Первый раз в Польшу поехала в 1978 году. По «Спутнику», была такая молодежная организация.  Польшей  я просто бредила. Польская литература, польский кинематограф… Когда училась в Москве, пересмотрела всего Анджея Вайду.

Времена были советские, Краков в наш маршрут не входил. Нет, что-то я говорила полякам, рассказывала про дядю Борю, наводила мосты, но как-то слабо, молодая была, глупая. Бабушка Катя еще была жива, она в 1985-м умерла, дед Поликарп — в 1975-м.

В следующий раз  я была в Польше в 1990-м.

Со  своими польскими друзьями специально  поехали в Краков. Нашли кладбище советских военнослужащих. Кстати, оно было в полном порядке. На коленках и не один раз я облазила все это кладбище. Никаких следов дяди Бори.

∗ ∗ ∗

И вот в прошлом году, перед 9  Мая, моя сестра Тамара Валентиновна Бибикова, учительница истории в краснодарской гимназии № 88, попросила своего ученика, девятиклассника Диму Васильева, включиться в поиск. Продвинутый интернетчик Дима нашел обновленный сайт Минобороны, но  с какой только стороны не заходил на него — опять ничего не получалось.

И вдруг его осенило: поисковым инструментом может стать отчество! У дяди Бори, как и, соответственно,  у моего папы, очень редкое отчество: Поликарпович. И Дима ввел в поиск просто: Борис Поликарпович, вообще без фамилии. И все выскочило в одну секунду! Оказалось,  в нашей фамилии из шести букв было три ошибки. По документам в Минобороны  дядя Боря был ЯРУШЕК, иногда ЯРОШОК, но чаще всего ЯРУШЕК.

∗ ∗ ∗

Обжигающе действуют скупые строки «Наградного листа». За ними нет «портрета человека», но есть поступок, деяние, подвиг.

«Краткое конкретное изложение личного боевого подвига (или заслуги):

В наступательных боях с 15.1 по 19.1.45 года под населенными пунктами Дымбовец и Дрокине рядовой Ярошок из своего пулемета уничтожил 2 огневых точки и до взвода пехоты контрактующего противника, проявив при этом стойкость, мужество и отвагу.

Достоин правительственной награды ордена «Слава» 3 ст. Командир 1004 Майор (Киселев) 31 января 1945 года»

 

Написано от руки, очень четким  и разборчивым почерком.

∗ ∗ ∗

По одним данным, дядя Боря погиб в бою. По другим — умер в госпитале от ран. Кстати, не в Кракове, а в маленьком городке Мысленице, это в 25 километрах от Кракова.  

В одних справках указана дата смерти — 28 января 1945 года, в других —– 31 января 1945-го.

Но в любом случае орден Славы дядя Боря получить не успел.

Как, впрочем, и орден Красной Звезды.  

А вот приказ от 30 ноября 1944 года о награждении медалью «За отвагу»:

«…Ярошок Бориса Поликарповича за то, что он в бою за населенный пункт Крайна Поляна с18. 11.44 по 20.11.44 г. под сильным артиллерийским и минометным огнем противника доставлял боеприпасы к пулемету, чем обеспечил бесперебойное ведение огня из пулемета». 

 

∗ ∗ ∗

В прошлом году папа приехал из Темрюка ко мне в Москву на празднование 9 Мая.

Я начала  рассказать ему о трех ошибках в нашей фамилии и  о том, как Томин ученик, Дима Васильев, нашел точные сведения о дяде Боре и  его высокие награды. Папа расплакался, замахал на меня руками  и сказал: «Не будем об этом. Раз такая  путаница — то это не  Боря». Потом в Краснодаре моя сестра  показала ему документы. Он увез их в Темрюк.

Когда начала писать эту заметку, решила заранее папе ни о чем не говорить. Но не выдержала, позвонила, чтобы  расспросить о  довоенной жизни дяди Бори. Папа сказал: «Перезвони». Через какое-то время я перезвонила. И папа стал не рассказывать, а зачитывать с листа то, что написал: 

«Боря был очень активный, сильный, здоровый, высокого роста. Увлекался спортом. Соревнования были между двумя улицами — Советская и Бувина. Бегом занимались. Никто никогда его не перегонял по бегу. Поэтому его называли «Рысь». Всех догонял и всех перегонял. При беге отстающего брал за руку на буксир. И все равно побеждал при групповом беге.

Темрюк был оккупирован немцами в 1942 и 1943 годах. 

В 1943 году немцы молодых ребят угоняли в Германию. И Боре пришлось скрываться на Кубани, в плавнях. С ним еще прятались пять человек. Боря был среди них самый молодой. Жили в болганах из камышей. Питались рыбой, которую ловили сами.

В сентябре 1943 года  наши войска освободили Темрюк. И те плавни, где скрывался Борис. В тот же день его забрали в армию. Даже поесть дома не дали. Ему было 17 лет.  

Служба проходила на Голубой линии Крымск — Темрюк. Там они занимались разминированием немецких мин. В этом же районе он подорвался на мине и был отправлен в госпиталь в город Белореченск Краснодарского края. После лечения перебросили в Польшу.  

Последнее письмо было из Кракова. В январе 1945 года. Он писал: «У нас идут тяжелые бои».

Голос папы дрожал. Особенно на последних строчках.

…Дяде Боре было 18 лет, когда он погиб.

Я посмотрела в интернете город Мысленице. Очень красивый.

«Значит, дядя Боря лежит в хорошем месте», — сказала мне на это сестра.

Мы поедем с Томкой в этот город.

Может быть, и папу с собой возьмем.

Поделиться

© Новая газета, 2016.
Все права защищены