Глаз хирурга

Дед не нашел себя на гражданской службе. Не мог быть без вести живым

Моя бабушка всю жизнь покупала себе обувь в «Детском мире» — 33-й или 34-й размер. Ростом она была 146 сантиметров (мама шутила, что таких не учитывают при переписи населения). Дед был выше нее почти на 40 сантиметров. Размер сапог мне неизвестен — он умер через 10 лет после Победы в той коммуналке, где я родился через шесть лет после его смерти.

Он учился в Лесотехнической академии, когда встретил бабушку — молодого врача. И, чтобы соответствовать, поступил на военно-медицинский факультет. По общему мнению, у него был необыкновенный дар хирурга.

Подтакалов Василий Устинович с однополчанами. Видимо, 1944 год

Прямо перед войной дед, бабушка и мама оказались в незнакомом Куйбышеве — деда послали на повышение квалификации, семья поехала с ним. На фронт он ушел военврачом в первые дни августа 41-го.

Командовал медчастью, лечил и оперировал всю войну. Обеспечивал переправу через Неман, получил главный орден военврачей — Красную Звезду, медали. Под Кенигсбергом осколок уничтожил его рабочий инструмент хирурга — правый глаз.

В 46-м он вернулся в Куйбышев. Оперировать не мог — одним глазом не видел операционного поля. Дикие головные боли. Отказ от призвания. Точнее всего, я думаю, такое состояние в автобиографическом «Моем лейтенанте» описал Даниил Гранин: «Обедал я где попало. Ночевал тоже по-разному. Считал, что ребенок не дает мне выспаться. А то не хотел являться домой пьяным, такую приводил причину. Она мирилась с этим. Наверное, ждала, пока образумлюсь».

Тут все так, кроме того, что бабушка не мирилась.

С женой (бабушкой) и дочкой (мамой)

До самой смерти его мучили головные боли от тяжелого ранения и контузии, он глушил их водкой. Я совсем недавно видел Гранина, он заметил, что они, фронтовики, вернувшись, не знали, что им делать с победой. Мой дед, наверное, тоже не знал.

Гранин: «Без войны все оборвалось, да, есть счастье, что остался жив, короткое счастье, что кончается. И что дальше?»

Дед не нашел себя на гражданской службе санитарным врачом. Не мог быть без вести живым.

…К ордену Красной Звезды полагалась книжечка с чеками — весь 46-й год (потом это отменили) можно было получать за награду деньги. Саму книжечку я помню, а сколько денег — забыл. Но ни один листочек оторван не был. Ничего ему было не надо.

Я его не знал. И узнаю, наверное, по некоторым собственным чертам.

Звали его Василий Устинович. С таким именем и отчеством среди ныне живущих я никого не нашел.

Поделиться

© Новая газета, 2016.
Все права защищены