Мальцевы, Подаруевы и Тарасовы

Россия выполнила свою планетарную миссию, и те солдаты были ее главными и лучшими людьми

Почти два года назад, 22 июня 2014-го, стоял на рассвете в пригороде Берлина, где жили генералы люфтваффе. Здесь дома и старые липы, помнящие орлов Геринга. В четыре утра было тихо как в гробу. И птахи молчали. Потом поехал к Рейхстагу. И в городе оказалось пустынно.

22 июня 1941-го объявили мобилизацию военнообязанных 1905—1918 г.р., первый день явки на призывные пункты — 23 июня. В тот день забрали первого из моей родни, двоюродного деда Ивана. Ивана Яковлевича Мальцева из деревни Жикина Каргопольского района Курганской (тогда еще Челябинской) области. Он был 1903 г.р., но бездетен, поэтому ушел. Жили они через дом от нашего — мой родной дед уйдет на фронт в октябре. Ни одного письма от Ивана не получили, не было и похоронки. Пропал без вести. Его жена Люба болела и тоже прожила недолго.

22 июня 2014 года шел по Берлину и не видел ни Германии, ни немцев. Шатались туристы, на плешивом газоне, примято лежащем там, откуда наши 89 стволов били прямой наводкой, сидели и лежали парочки, ездили неторопливо велосипедисты… Не было ни немцев, ни Германии. Допускаю, это лишь казалось. Но здесь же я стоял за три года до этого, в июле 2011-го, и тогда меня пробило то же: это просто пространство, в котором бродят какие-то редкие, неловкие, некрасивые тени. Куда их реальнее огромный пугающий квартал из тысяч серых бетонных блоков, сразу за Рейхстагом и Бранденбургскими воротами — мемориал жертвам Холокоста. Он страшно материален, с немцами навсегда, и как уживаться с этим, наверное, только они понимают.

Памятник жертвам Холокоста позади здания Рейхстага в Берлина. Фото: Алексей Тарасов

Безусловно, есть вещи необоримые и необратимые. Для меня та война, национал-социализм уничтожили Германию навсегда. В этом нет личных счетов. Мне всегда казалось, если говорить о конкретных людях, что немцы — это лучшие русские, они такие же, но добросовестнее работают. Просто я думаю, что та катастрофа вселенского масштаба и затем долгое (до сих пор) покаяние, жизнь с ощущением вины уничтожили нацию. Остались Бах и Дюрер, Бетховен и Кант, Манны, готика, оrdnung, трогательные кукольные домики в деревнях и — придавленные до толщины теней люди. С вшитым чипом мультикультурных ограничений. Этих людей и этой страны не чувствуешь и не видишь.

Ничего не исправить. И никого не оживить.

Россия выполнила свою планетарную миссию. Ту, ради чего, может, и сложилась она, и это, похоже, была ее вершина, и те солдаты были ее главными и лучшими людьми.

И мои среди них, вершинных. Тех, кого кидали в топку и не считали. Мясо войны.

Дедов Егора Филипповича Тарасова (1902–1963) и Михаила Яковлевича Мальцева (1905–1961) я не застал. Они прошли войну, кому сколько досталось, и умерли до моего рождения.

Мальцевы и Подаруевы

По скупым свидетельствам («А зачем детям такое знать? Ничего нам не рассказывали») моей матери Анны Михайловны Тарасовой и ее сестры Марии Михайловны Андреевой, моей тетки (в девичестве Мальцевой).

Михаил Яковлевич Мальцев. 1946 год

Деда Михаила, 1905 г.р., из семьи крестьян-середняков, призвали в октябре 1941-го в пехоту. Мать, ей тогда исполнилось четыре года, говорит, что помнит, как его провожали: всей деревней. В 42-м, в боях под Смоленском тяжело ранили в бедро. Ногу сохранили, привезли из госпиталя на костылях. Еще два года с ними ходил, потом с тростью. Работал в колхозе счетоводом. Про его старшего брата Ивана я уже говорил: забрали на второй день войны, пропал без вести.

Бабушка Прасковья Павловна, в девичестве Подаруева (1906–1984), родилась в соседнем селе Житниковском, в семье, имевшей очень крепкое крестьянское хозяйство: у прадеда Павла Михайловича, церковного старосты, и прабабки Анны Степановны было 18 детей, чтоб их прокормить, на боку не полежишь. Во время войны бабушка работала в колхозе птичницей. После войны работать бросила, надо было поднимать детей.

Брата ее, моего двоюродного деда Андрея Павловича Подаруева, на войне убили. А ее племянник (от старшего брата Ивана) Ефим Подаруев прошел войну и с немцами, и с японцами, умер совсем недавно. Крепкий был, как гриб-боровик. Из Японии привез отрез ткани, бабушка пошила платье старшей дочери Тасе, она уже невестилась. Замуж Тася пошла за Константина Павловича Мельникова — он на фронт ушел в 17 лет, ранен, награжден орденом Славы. Неграмотный был, Тася ему книжки читала, она его грамоте и выучила. Умер два года назад. Они с Таисией Михайловной вырастили пятерых детей.

Деревня Жикина еще жива, в ней около сотни душ. И Житниковское живо. Села эти всегда были крепкие, жили бок о бок никониане, атеисты-коммунисты и старообрядцы. В народе эти места звали Чердынь — по имени древней столицы пермских земель.

Дореволюционные архивные данные: в Житниковском приходе 3249 душ, из коих 792 — раскольники. «Все прихожане русскаго племени, по сословию крестьяне, а по занятию — хлебопашцы». В документах 1848 года, когда основано Житниковское, — мой прямой предок Федор Иванович Подаруев из д. Забегаево Кунгурского уезда.

Этот ряд можно продолжить Гражданской войной, раскулачиванием, срыванием крестов с церквей. Голодом. То же — в семье, где родился отец. Это уже Волоколамск, 120 км от Москвы. Прадед Степан Николаевич Развалов (1873–1934), женившийся на москвичке Федосии Александровне Грузиновой (1874–1942) и увезший ее в с. Жданово, не пережил раскулачивания. Не хотел отдавать своих двух лошадок. Слег и умер от сердечного удара. Другой прадед, Филипп Матвеевич Тарасов, 1871 г.р., владел маслобойкой в Яропольце — хорошо, что умер до всех потрясений, в 1913-м, в 42 года. Прабабка Василиса Андрияновна, 1873 г.р., Разуваева в девичестве, была главной в семье, где появился на свет мой отец, ее держательницей. Пережила мужа на 38 лет, она все пережила, умерла в 1951-м.

И нет удивления, просто констатирую: дети и внуки этих крестьян, перманентно угнетаемых властями, пошли и одолели несокрушимый вермахт. Не думая, кажется, ни о Сталине и советской власти, ни о своей планетарной миссии.

Тарасовы

В 41-м на Волоколамском шоссе происходили главные в том веке на планете события. Наш дом стоит окнами на шоссе, в 10 метрах от него. В него попадал снаряд, горел, но отстояли. Сейчас дом пуст, из той семьи остался один мой отец, 1940 г.р., но он живет далеко отсюда, в двух тысячах верст.

Егор Филиппович Тарасов

С войны вернулись все четверо ушедшие на нее — и дед Егор, и три его старших сына. Николай, Анатолий, Виктор. Мои дядьки. Николай начал войну в 20 лет, после тяжелого ранения вернулся в строй, Анатолия отправили на фронт в 18, трижды ранен, в разведке прошел до Кенигсберга. Виктору, когда началась война, было 14. Пошел на литейно-механический завод, на его рабочую карточку давали 300 граммов хлеба, а как в 16 его зачислили добровольцем и сыном полка в летную часть (служил связистом) — голодно семье было. В НКВД мать вызывали, допрашивали, почему он малолетним на фронт ушел. Кончилась война, в день 18-летия ему в части подарили аккордеон. С документом, что он купленный. После войны сильно болел. Из войск выгнали. И соответственно из квартиры. Боли страшные, он не видел, не слышал. Несколько операций в Ленинграде помогли восстановиться. Потом жил в Перми.

В НКВД мать вызывали, допрашивали, почему он малолетним на фронт ушел

Однажды дядя Толя мне, уже взрослому, рассказал: «Три раза на войне снилась церковь, а я на ней на крыше в бильярд играю. Потом убегаю. Это к перемене в жизни. И весь взвод — мы уже не один месяц были вместе, и война нас берегла, обходила — полег под Ельней. Меня ранили. Потом так же еще два раза».

Запомнился мне и первый детский шок: идем с дядей Толей и его друзьями в общественную баню. Вижу тело, изрытое осколками, тела его друзей, тоже из пехоты, отстегивающих протезы. Тела-обрубки. Когда они выпивали, оживленная поначалу беседа вскоре сходила на нет. Просто молчали друг с другом. Анатолий Егорович не рассказывал о войне ни мне, ни своим дочкам.

… Немцы со всей их многовековой культурой рухнули до газовых печей, расовой теории. А неграмотный крестьянин Костя Мельников, кавалер ордена Славы, отстоял цивилизацию и ценности европейского гуманизма.

Поделиться

© Новая газета, 2016.
Все права защищены